о том, как Мандрагор любил Мандераголу,
о том, как Реувен, прогуливая школу,
паслены вместо груш на поле у Лавана
лениво околачивал и следствия романа
несчастных мандрагор принес счастливой Лее,
о том, как Реувен был белого белее
до самого конца от ужаса и страсти,
о том, как Мандрагор и вправду был несчастен
(о чем и написал бесстрастный Колумелла
в трактате «Симбиоз растительного тела
и тела андрогинного»), о том, как этот куций
отросток стержневой родился из поллюций
повешенных бедняг, о том, как Хальдегарда,
которая Бингенская, трещала, как петарда,
пытаясь доказать, что корень вырос прямо
из места сотворения телесного Адама,
о том, как Мандрагорой прозвали Афродиту,
о том, как на рассвете я выхожу сердито
из самого себя во двор земли Иуды,
о том, как в старину выращивали уды
на грядках, где обычно мертвеют баклажаны
под солнцем без лучей в садах зеленой Джанны,
о том, как Мандрагор не смог с Мандераголой
прожить и трех часов, о том как смысл голый
всех девок распугал на берегах Евфрата,
о том, как Реувен нашел не только брата,
когда терзал кусты, но также имя Фаллос
для сына своего, о том, как не осталось
на поле сорняков, о том, как Реувена
дразнили мудрецы – «ну, покажи колено!»,
о том, как идиоты сказали «панацея»
про дряблый корешок, который им Церцея
лукавая подсунула, о том, как мандрагоры
так на душе скребут, что утопиться впору
в кисельном водоеме на севере Уэльса
(одноименным мохом там обрастают рельсы –
«альрун» и «мандрагора» для них одно и то же),
о том, что Хронос хренов, конечно, уничтожит
роман и Реувена, и сами мандрагоры,
о поебень-траве, всё поросло которой…